Власть и насилие: устрашение как ключевая технология рождения цивилизации

Раннюю историю Месопотамии обычно начинают с рассказа о земледелии, излишках зерна и первых городах как исходной точке цивилизации. Нам нравится это непрерывное движение к современной организованной жизни - мира, стремящегося к законности и порядку. Но у этого порядка есть своя цена и своя история. И эта история может вам не понравиться.

Рано или поздно при раскопках нижних слоёв археологических памятников на местах древнейших поселений взгляд неизбежно упирается в беспорядочную кучу человеческих останков. Некогда живых людей, которые любили и которых любили, а затем их изуродованные мёртвые тела стали символом нового порядка.

Сирийское городище Тель-Брак может похвастаться не только званием одного из самых ранних огороженных защитной стеной поселений, захваченных штурмом и уничтоженных врагом, но и статусом места массовой казни. Здесь между 3900 и 3600 годами до н. э. десятки мужчин и женщин были убиты, а затем в беспорядке свалены в яму. Я бы мог деликатно описать, что мы наблюдаем на их телах следы насилия и отсутствие признаков обычного погребального обряда. Мог бы, но не буду.

Зато ненадолго уведу наше повествование в долину Нила, где первые цари вроде Нармера любуются рядами обезглавленных связанных пленников. Именно такую живописную картину торжества насилия рисует нам знаменитый артефакт под названием «Палетка Нармера», датируемая периодом между 3200 и 3000 годами до н. э. И подобных свидетельств Древний Египет предоставит нам предостаточно вплоть до блестящей эпохи Нового царства.

Вернёмся в Месопотамию, где почти в то же самое время, всего в нескольких сотнях километров к югу, в Уруке люди остро нуждаются в новом способе фиксации информации. Их поиски и старания приведут к созданию ранних форм клинописной письменности. Но это будет позднее, а пока мы видим использование визуального языка изображений: первые портреты исторических личностей и их деяний. От Урука до Сузианы на печатях и их оттисках древние мастера вырезали сцены сражений, штурма городов и организованного массового насилия.

Предводитель города-государства, так называемый царь-жрец, стоит перед связанными пленниками. Он олицетворяет собой всю многотысячную общину и попирает поверженных врагов ногами, принимая их беспомощность и покорность как нечто само собой разумеющееся. Я готов утверждать, что сцена не показывает конкретное историческое событие. Я уверен, что это декларация права сильного устанавливать свои правила через показную жестокость. Земледелие, скотоводство, строительство, металлургия и... страх. Насилие и страх как технология строительства цивилизованного мира.

В Пергамском музее в Берлине хранится артефакт под номером VA 10744. Это оттиск печати, найденной в слоях Урука V (поздний урукский период), где нет ярости схватки. Воины царя-жреца действуют спокойно, а пленники приняли свою судьбу. Здесь убийство пригодно для символической демонстрации. В Тель-Браке мы видим ранние образцы практики. Урук и его ускользающая от понимания империя демонстрируют рождение пропагандистского государственного образа: подчинись или мучительно умри!

Уруку это не помогло, и уже между 2900 и 2350 годами до н. э. Месопотамия представляла собой пёструю мозаику из экономически независимых городов-государств (не вполне городов и не вполне государств в современном понимании). Постоянный рост численности населения и нехватка плодородной земли обрекают эти так называемые номы на бесконечные войны. Одним из таких конфликтов была столетняя война между Лагашем и Уммой, где каждый из противников побеждал лишь затем, чтобы вскоре потерять плоды победы. Царь нома Лагаш по имени Эанатум утверждал божественную сущность своей власти, поскольку якобы сам бог Нингирсу «с великой радостью царственность Лагаша ему вручил». Но и здесь природное везение этого персонажа не закончилось: тот же Нингирсу заявил, что «Эанатум - власть имущий, чужие страны ему принадлежат». А что? Удобно! Не все были согласны с такими заявлениями царя Лагаша, и поэтому

Я процитировал вам текст, который в знак своего триумфа приказал нанести на каменную стелу сам Эанатум. Мы условно именуем её Стелой коршунов (которые пожирают трупы врагов). Её сохранившиеся фрагменты вы можете увидеть в Лувре. Это очень важный и знаменитый свидетель новой теории идеологии государственного насилия. Люди из Лагаша свалили убитых ими людей из Уммы в курганы, потому что так хотело их божество. Ничего человеческого, ничего личного - лишь документ сакральной отчётности. Здесь нет никакой трагедии, как и в упоминаниях убитых пленников в других текстах как «срезанной фасоли». Вот так живые люди превратились в расчеловеченный «урожай», ожидающий, когда его снимут. Решительный шаг от безмолвных ям Тель-Брака.

В 2316 году до н. э. на политической сцене Месопотамии и всего Ближнего Востока появился новый игрок. Мы знаем его как Саргона Аккадского, основателя могущественной династии правителей из пока не найденного города Аккада (Агаде). Цари из Агаде претендовали на власть над всем миром городов-государств от Нижнего до Верхнего морей (от Персидского залива до Средиземного моря). Ничего, кроме насилия и устрашения, экономически автономным номовым политиям Месопотамии, Леванта и Анатолии они предложить не могли. Сам Саргон привёз поверженного соперника, царя Лугальзагеси, в священный город Ниппур в собачьей клетке: «Саргон, царь Агаде, надзиратель Инанны, царь Киша, помазанный жрец Ана, царь Страны, великий энси Энлиля, разорил город Урук, разрушил его стены; бился с мужами Урука, покорил их; бился с Лугальзагеси, царём Урука, взял его в плен [и] доставил его в шейных колодках к воротам Энлиля». Это был акт публичного унижения врага! Затем жрецы бога Энлиля подтвердили право Саргона на титул гегемона - Лугаля Страны. Это было очевидное послание шумерским элитам.

Последующие аккадские владыки, Римуш и Нарам-Суэн, топят Месопотамию в крови мятежников, а затем с гордостью подсчитывают каждого из десятков тысяч убитых и казнённых:

Некоторые великие древние города Шумера теряют большую часть населения. Для бюрократов в Агаде это лишь цифры в отчётах операций по поддержанию божественного порядка. Этими деяниями гордятся и преподносят их как успехи, но в конечном итоге в 2137 году до н. э. царство пало.

На рубеже III и II тыс. до н. э., в эпоху Третьей династии Ура и в период Исина и Ларсы, государственное насилие превращается в обычный инструмент управления. Царь Шульги (2094–2047 гг. до н. э.) разрушает города в предгорьях Загроса и угоняет население в рабство. Глиняные таблички фиксируют получение новых работников для царских имений. И всё! Больше нет нужды оправдывать свои действия волей Нингирсу или Энлиля. Рим-Син из Ларсы снова возводит курганы из тел убитых воинов. Теперь это следование «старым добрым» традициям времён легендарных царей прошлого: «Год, когда Рим-Син, царь, с помощью богов Ану, Энлиля и Энки, сразил Урук и захватил его жителей, насыпав гору из их воинов».

В старовавилонский период, в XVIII в. до н. э., знаменитый царь Хаммурапи при построении очередной месопотамской «империи» разрушает дамбы и затопляет земли врагов в царствах Мари и Ларса. Он называет это оружием богов (напоминает миф о Всемирном потопе, верно?). В то же время архивы Мари хранят письма с угрозами обезглавливания послов и описаниями казней местной знати. Дипломатия и бюрократия пропитаны кровью.

В период между 1845 и 1851 годами британец Остин Генри Лейард нашёл и раскопал несколько ассирийских городов, включая Ниневию и Нимруд. С открытием ныне всемирно известной царской библиотеки клинописных табличек царя Ашурбанипала перед исследователями предстал целый утерянный мир. Но это произошло не сразу. Вначале нужно было научиться читать клинопись, понять, на каких языках написаны тексты, и увидеть, что Ассирия - лишь завершающий этап тысячелетней истории культур бронзового века.

Зато барельефы с пытками и казнями из дворцов ассирийских царей вроде Ашшурнацирапала II были понятны сразу. Собственно, для этого их и создавали. И первые исследователи, и образованная публика поспешили ужаснуться жестокости древних ассирийцев, которые, например, отрубали пленникам кисти рук. Что творили колонизаторы в Бельгийском Конго в это же самое время - никого особо не интересовало.

Ассирийцы не делали ничего такого, чего бы ни делали их предшественники. Визуальный язык публичного демонстративного террора оттачивался поколениями: от Тель-Брака через Саргонидов и Хаммурапи, пока не достиг своего «совершенства» в раннем железном веке в Ашшуре.

Проект: Historia Maximum Eventorum

Автор: Максим Ферапонтов

Поддержка: F U N P A Y

Bahrani, Z. (2008). Rituals of war: The body and violence in Mesopotamia. Zone Books. Книга анализирует ритуальный аспект насилия в Месопотамии от шумерского периода до ассирийского, подчеркивая тело как символ власти; релевантно для понимания преемственности жестокости от Аккада к Ассирии, включая казни пленников и отчеты о подавлении мятежей.

Crouch, C. L. (2009). War and ethics in the ancient Near East: Military violence in light of cosmology and history. De Gruyter. Исследует этику войны в Древнем Ближнем Востоке, включая Месопотамию, с акцентом на космический и исторический контекст; напрямую относится к continuity традиций насилия от Шумера (например, войны Уммы и Лагаша) к ассирийским практикам.

De Boer, R. (2021). The Amorites: A political history of Mesopotamia in the early second millennium BCE. Oxford University Press. Исследование периода Исин-Ларсы и возвышения амореев. Автор анализирует письма и хроники, в которых зафиксированы случаи массовых казней элит захваченных городов и разрушения стен как акта символического «убийства» города-государства.

Foster, B. R. (2016). The age of Agade: Inventing empire in ancient Mesopotamia. Routledge. Автор детально разбирает надписи Саргона и Римуша, подтверждая их жестокие методы управления и практику «отчетов перед богами» о количестве убитых врагов.

Gresky, J., Bietak, M., Petiti, E., Scheffler, C., & Schultz, M. (2023). First osteological evidence of severed hands in Ancient Egypt. Scientific Reports, 13(1), Article 1077. Археологические доказательства практики отрубания рук как трофеев в Древнем Египте; релевантно как параллель к месопотамским традициям демонстративного насилия, подтверждая общие черты в древних цивилизациях Ближнего Востока.

Hamblin, W. J. (2006). Warfare in the ancient Near East to 1600 BC: Holy warriors at the dawn of history. Routledge. Обзор войн на Ближнем Востоке от предыстории до 1600 г. до н.э., включая Месопотамию; освещает ранние примеры, такие как осады в Уруке и аккадские завоевания, подчеркивая роль насилия в формировании империй.

Heimpel, W. (2003). Letters to the King of Mari: A new translation, with historical introduction, notes, and commentary. Eisenbrauns. Перевод архивов Мари (Старовавилонский период). Письма документируют угрозы физической расправы, депортации и тактику «выжженной земли» Хаммурапи и его современников.

Lafont, B. (2025). The army and warfare in the Ur III period: Institutionalized coercion. https://cdli.earth/articles/cdlj/2009-5 Исследование, посвященное военной машине Третьей династии Ура. За бюрократическим фасадом «справедливого государства» скрывалась система жесткого принуждения и массового уничтожения непокорных племен.

McMahon, A., Sołtysiak, A., & Weber, J. (2011). Late Chalcolithic mass graves at Tell Brak, Syria, and violent conflict during the growth of early city-states. Массовые захоронения в Телль-Брак как свидетельства раннего урбанистического насилия в IV тыс. до н.э.

Nadali, D. (2020). Representations of violence in ancient Mesopotamia and Syria. In P. Fibiger, R. Redfern, & M. J. Smith (Eds.), The Cambridge world history of violence: Volume 1. The prehistoric and ancient worlds. Cambridge University Press. Иконография насилия от Урука (печати с пленниками) до ассирийских рельефов; релевантно для визуальных свидетельств осад, казней и преемственности традиций в Месопотамии.

Richardson, S. (2025). Community and state violence in Middle Bronze Age Mesopotamia. Journal of the Economic and Social History of the Orient, 68(1). Баланс государственного и общинного насилия в бронзовом веке Месопотамии; относится к периодам Исина-Ларсы и Старовавилонскому, иллюстрируя жестокость как механизм управления, унаследованный от шумеров.

Sassmannshausen, L. (2020). Violence in the Old Babylonian period. In P. Fibiger, R. Redfern, & M. J. Smith (Eds.), The Cambridge world history of violence: Volume 1. The prehistoric and ancient worlds. Cambridge University Press. Насилие в эпоху Хаммурапи. Автор рассматривает применение смертной казни и жестоких телесных наказаний как отражение государственной идеологии, где царь - «пастух», имеющий право на насилие ради порядка.

Yoffee, N. (2020). Violence and state power in early Mesopotamia. In P. Fibiger, R. Redfern, & M. J. Smith (Eds.), The Cambridge world history of violence: Volume 1. The prehistoric and ancient worlds. Cambridge University Press. Роль насилия в формировании ранних государств Месопотамии от Урука до Аккада; подтверждает примеры массовых расправ, курганов из тел и отчетов о победах как инструментов власти.