«Отражения смерти» Хидэси Хино — сборник хоррор-рассказов о японской повседневной школьной жизни

Японская школа в массовом сознании — это страшное место. По многим причинам: психологическое давление, звериный буллинг со стороны одноклассников, халатность учителей и их упоение собственной властью, жёсткая иерархическая система и так далее. Но этому способствует также национальная травма: во время бомбардировок Второй мировой войны многие японские образовательные учреждения использовались как штабы, госпитали и убежища. Можно сказать, пространство, в котором должна была бурлить жизнь, стало местом массовой гибели людей. Тем самым грани между территорией жизни и территорией смерти перемешались, истончились. Таким образом, школа в японском хорроре превратилась в своеобразный мифологический конструкт, работающий на архаических слоях – от условного мстительного духа до социальной травмы. Хоррор про японскую школу – это не просто декорация. Это полноценный мифологический конструкт, собранный из осколков архаики (мстительные духи тут как тут), коллективной травмы и повседневного кошмара системы, которая, по внутрижанровой условности, «убивает личность».

Вот в этот самый конструкт Хидэси Хино в 2003 году и встроил свой сборник «Отражения смерти», сборник рассказов из четырех историй, которые на русском, спасибо «Фабрике комиксов», добрался до нас в 2023 году. В этом сборнике из четырёх историй, конечно, есть крепкий сюжет и крайне пугающие хоррор-сцены, но, как мне кажется, куда важнее и ценнее те лейтмотивы и назидательные идеи, которые эти рассказы в себе несут. Заранее упомяну, что графика Хино-сэнсэя словно вобрала в себя своеобразную миловидность (приятные формы быта, круглые лица героев и т. д.) и инфернальный ужас, когда партию первой скрипки начинает играть хоррор.

В этом рассказе Хино-сэнсэй объединяет две очень важные для японского хоррора темы: школу для девочек (то есть сакральное девическое место, которое должно являть собой некий идеал чистоты и непорочности) и туалет — пространство предельной уязвимости, и место, где с человека слетают все социальные маски. В центре сюжета три школьницы: одна достаточно приличная, но трусоватая, другая чересчур дерзкая, а третья просто подпевает второй (для подобного хоррора глубина персонажей практически не имеет значения). Они начинают видеть в зеркале туалета духа. В этом месте, как это обычно бывает, когда-то давно случилось нечто ужасное, и, что любопытно, Хино-сэнсэй мастерски использует приём, при котором мы, читатели, узнаём о случившемся в прошлом раньше, чем персонажи, — это позволяет нам ещё глубже вовлечься в произведение. Оказывается, что семь лет назад произошёл несчастный случай: учительница застала школьниц за курением, наказала одну из них с перебором, а потом, после травли журналистов, свела счёты с жизнью в том же самом туалете. Став, разумеется, злым духом этого места. Главных героинь этот факт не останавливает, что приводит к череде смертей — одна другой живописнее. Несмотря на хронометраж в сорок страниц, Хино-сэнсэй умудрился нашпиговать рассказ очень жуткими смертями. И, наверное, самый страшный хоррор-элемент истории — это не физическая смерть героинь, а то, что они продолжат существовать в том самом зеркале, где видели призрака, тем самым зацементировав цикл нарушения и наказания.

Если угодно, то Хино-сенсей выписал своеобразную притчу. Для администрации школы, читай управляющего органа — не надо закрывать глаза на проблему, замалчивать ее, потому что подавленный конфликт только крепнет и возвращается. Для самих школьниц — правила существуют не для того, чтобы их нарушать, но это было бы слишком плоско.

Интереснее другое. Хино-сенсей, как мне кажется, написал историю о фатальном отсутствии агентности. Главная героиня (та самая приличная, но трусливая) погибает не оттого, что была плохой. Она погибает в следствии того, что не смогла сказать «нет» тем, кто тянул её по неправильному пути. В мире Хино-сенсея недостаточно быть просто хорошей — нужно ещё иметь волю эту хорошесть и правильность отстоять. Иначе система (школьная, социальная, потусторонняя) пережуёт тебя и выплюнет.

При первом прочтении рассказа «Убийца X» показалось, что на интеллектуальном уровне эта история будет сильно уступать предыдущей. Он казался неким упражнением на хоррор-формализм. Хино-сенсей будто проверяет, как и насколько качественно он может использовать формальные хоррор-приемы: как ловко он сможет сшить реальность и ирреальность, насколько жестокие хоррор-элементы он может показать, сколько пейдж-торн моментов он сможет запихнуть в один единственный рассказ (их плотность агрессивна, я насчитал четыре, и идут они один за другим). Однако второе прочтение заставляет полностью пересобрать оптику, и перед нами возникает история о том, как коллектив способен превратить человека в руины.

История рассказывает о Сатоми Хоси, отличнице, спортсменке и первой красавице в школе, которая пользовалась огромной популярностью. Однажды она находит в своей парте куклу-вуду с проклятиями и подписью — убийца X. Уже в первой сцене мы видим, как Хино-сенсей конструирует ужас в самом укромном месте: внутри микрокосма — школьного класса, где парта ученика, которая является его личным укромным местом, последним бастионом, превращается в саркофаг. Одноклассницы дружно не замечают случившегося, и эта молчаливая конспирация запускает в героине механизм паранойи. Дальше сюжет разворачивается в серии эпизодов, каждый из которых можно трактовать и как реальное событие, и как галлюцинацию, причём Хино-сенсей последовательно отказывает нам в возможности провести границу. Лучшая подруга нападает на Сатоми с канцелярским ножом — или не нападает? Учитель, чья забота отдаёт нездоровой близостью, совершает в машине попытку нападения — или не совершает? Хино-сенсей придерживает главный козырь под конец: даже когда личность убийцы X раскрыта, даже когда причина названа, паранойя героини и враждебность толпы остаются и становятся сильнее реальности.

Мангака как бы сращивает внешние и внутренние ощущения героини, квинтэссенцией чего является финальный кадр, который является визуальной метафорой зеркала с лицом героини. Оно буквально трескается, объективной реальности, целостности сознания для нее больше не существует. В сухом остатке «Убийца X» - мастер-класс по тому, как из визуальных клише (кукла вуду, паранойя, убийства, галлюцинации) собрать историю не про демонов, а про давление среды. И как одно перечитывание может превратить историю из жанровых фокусов в высказывание, от которого становится не по себе совсем по другим причинам.

В этой истории Хино-сенсей ведет четкую хронологию событий, создавая для читателя своеобразный найденный дневник. И четкая хронология тут, по сути, это единственный рациональный элемент, удерживающий историю от распада.

Частная академия «Хосидзоно», 3-й класс, 7-я группа. 37 учеников (понятно, откуда взялось название). 24 февраля 1995 года ученики спокойно обедают, и затем бесследно исчезают. В классе остается все: еда, вещи, следы жизни. Нет только самих людей. Об этом узнает и Мико, главная героиня истории и наш проводник в рассказе.

Ключевой момент истории - реакция школы на произошедшее. Администрация не останавливает занятия, не пытается осмыслить произошедшее, а продолжает учебный процесс, прикрываясь экзаменами и будущим трудоустройством учеников. Ужас как бы пытаются вытеснить посредством консервативной дисциплины. Именно здесь рассказ перестает быть просто мистической историей.

Когда Мико 1 марта получает сообщения от пропавшей подруги Сати и начинает видеть духов, переполняющих злополучный класс, для читателя/ученика возникает первобытный страх перед потусторонним и необъяснимым. Для руководства школы, напротив, даже ощущения разрыва не возникает: граница между живыми и мёртвыми для них не нарушена, потому что и те, и другие находятся в пространстве, где их власть абсолютна. Школьная система ровным счётом игнорирует и пропавших, и живых с их страхами.

В одной из ключевых сцен главной героиней будет предпринята попытка сфотографировать класс – один из самых сильных визуальных приемов манга: призраки, «сидящие» на местах, где когда-то были ученики, не пугают в привычном смысле. Они как бы зафиксированы во времени, присутствуют и не присутствуют одновременно. Это не вторжение ужаса, это его фиксация, и осознание того, что сделать с этим ничего невозможно. Но это доказательство, как обычно бывает в хорроре, исчезает, а директор объясняет происходящее «нервным срывом».Хино показывает, что рациональность здесь используется не для объяснения, а как инструмент подавления. К финалу хоррор окончательно смыкается с идеей о социальной критике. Когда спустя месяц в классе находят тела школьников, пространство этих страниц становится замкнутым, Хино-сенсей забирает оттуда весь воздух, что создает буквально удушающий эффект с помощью крупных планов, неестественных поз и общей инфернальности происходящего.

Хино сознательно отказывается от объяснений. В рассказе нет ни экспозиции, ни намека на рациональное решение. Это принципиальный жест: «Загадка 3737» – не история о тайне, которую нужно раскрыть. Это история о мире, где катастрофа не требует объяснения, потому что она уже встроена в порядок вещей.

Именно поэтому тема школьной администрации выходит на первый план. Её поведение — не просто жестокость или глупость, а форма институциональной дегуманизации: ученики рассматриваются как ресурс, который должен функционировать независимо от происходящего. Даже исчезновение целого класса не способно остановить этот механизм. Хино доводит этот абсурд почти до карикатуры, и именно это становится пугающе правдоподобным.

Если в прошлых историях учителя и директора были лишь элементами истории, их подспорьем, то в этом рассказе Хино-сенсея как бы окончательно кристаллизуется мысль о властном, переходящем все дозволенные границы чиновнике в рамках школьного образования.

Новая ученица Курогами поступает в школу, где есть очень странное правило — волосы учениц должны быть короткими. Пояснений у этого правила нет. Следит за выполнением этого “правила” конкретный человек — «отрезательница» — буквально женщина, которая высматривает школьниц на входе в школу. На первый раз она прощает Курогами, но делает ей предупреждение о том, чтобы завтра этого не повторилось, и предостерегает ее о том, чтобы та была в курсе о своде школьных правил и ученическом билете. Уже тут мы понимаем, что Хино-сенсей несколько переосмысливает топос волос — обычно они сразу присутствуют у мстительного духа, и мы по ходу сюжета узнаем о том, что с этим самым духом произошло. В этом же рассказе они становятся инструментом бюрократического насилия.

Отказавшись стричь волосы, героиня попадает в учительскую, где мы узнаём, что эта самая «отрезательница» — «младшая сестра директора школы, считающая себя здешней императрицей». В кабинете директора происходит поистине страшная на человеческом уровне сцена — директор и его сестра с ужасающими лицами (мангака выписывает из них нечто демоническое, которое вот-вот вылезает из-под человеческого обличия). Над прекрасными волосами молодой девушки надругались, и, выходя из школы, она произносит «я никогда их не прощу», а после чего ее насмерть сбивает машина, и девушка становится мстительным духом, как и в классических японских хоррорах призраками становятся дети или подростки, которые стали жертвами жестокости.

Их гнев часто не персонифицирован, это как бы месть, направленная на саму систему, но конкретно в этой истории Хино-сенсей задевает и самого обидчика, и систему (на что намекает последний фрейм манги).

Позволю себе остановиться ровно посередине истории (в том числе и потому, что самые важные темы и символы Хино-сенсей заботливо оставил для читателя в экспозиционной части истории), так как дальше читателя будет ожидать только шок от происходящего на страницах ужаса — максимально изощренного, кричащего от того, что травмированная, мстящая личность вытеснила обидчика, буквально аннигилировала ее личность, выстроив метафору таким образом, что индивидуальность смогла победить.

У женских длинных волос в японском хорроре очень длинная история. Хино-сенсей использует классическую традицию метафорики женских волос, чтобы хоррор-составляющая лучше работала на последующем разломе. Изначально женские волосы являются символом силы и красоты, но когда девушка умирала от жестокости или от предательства, вся ее невыраженная злоба, обида буквально концентрировалась в ее волосах, становясь оружием. Также, как и в классических хоррорах, когда волосы погибшей начинают материализоваться в физическом мире — значит только одно, проклятие обязательно настигнет обидчика.

Сама история прежде всего касается своеобразного обряда инициации при поступлении и добровольного отказа от него. На символическом уровне обрезание волос становится символической смертью, принудительным отказом от самости. Ее идентичность воруют ради построения общего школьного механизма. Также к этому добавляются дополнительные символы посвящения — свод правил и ученический билет, что как бы должно способствовать ее преображению в новом качестве.

В финале может показаться, что месть и императрице, и породившей её институциональной структуре — это своеобразная победа: «с тех пор в школе перестало действовать правило, регулирующее длину волос», но это лишь симптоматическое действие испуганной системы, которая пожертвовала инструментом (правилом), чтобы сохранить себя. Все это делает «Роковые волосы» не просто образцом психологического хоррора, но и важным высказыванием о природе школьной власти в японском культурном контексте.